Политолог Тибо Мюзерг, директор европейской программы американского аналитического центра Международного республиканского института (IRI). Его последняя работа «Европа, поле битвы. От невозможной войны к невозможному миру» появится 4 июня.

— Когда вас читаешь, понимаешь, что все идет к тому, что Европе не избежать войны в ближайшем будущем…

— Речь не идет о неизбежности, и мы не обязаны впадать в чрезмерный пессимизм. Я пытаюсь сказать, что есть реальные риски. Реальность, которую мы скрывали в течение последних нескольких лет, заключается в том, что мир снова стал опасным и что многополярность, на которую надеются, не обязательно означает безмятежный мир. Наоборот! Мы расплачиваемся за противоречия, которые открыто игнорировали последние двадцать лет. Мы входим в опасную зону, но это не значит, что война неизбежна. Риск существовал всегда, только мы этого не осознавали. Теперь предмет в том, как ограничить этот риск.

— Какие из проблем, на которые вы указываете, наиболее опасны?

— Мы не можем знать наверняка. Если вы спросите правых, испанца или итальянца, они скажут вам, что это иммиграция, что подразумевает ислам или меньшинства. Для остальных, таких как литовцы или латыши, это будет Российская Федерация, которая явно приступила к ревизионистской политике своих границ. У нас такая география, которая окружает нас потенциальными угрозами. Если мы хотим, чтобы нас оставили в покое, мы обязаны создать защиту на всех уровнях. У нас также есть проблема в наших островных обществах, которую необходимо восстановить целостность. Мы обязаны найти правильное сочетание национальной идентичности и европейской идентичности. Нужно приложить усилия и создать антитела, чтобы иметь возможность бороться со всеми этими угрозами. Латинская пословица «Хочешь мира — готовься к войне» актуальна и сегодня. Мы забыли об этом.

— Какие формы имеют возможность принимать эти угрозы?

— Возможность межгосударственной войны реальна, как мы видели прошлым летом в восточном Средиземноморье между Грецией и Францией, с одной стороны, и Турцией, с другой. Тем не менее, наиболее вероятный сценарий для Европы — это вмешательство местных игроков в ложную или нстоящую гражданскую войну. Сегодня можно вести войну с меньшими затратами, как например на Украине, где Российская Федерация навязывает войну «низкой интенсивности», не используя танки и истребители.

— Где может начаться следующая война?

— Скорее всего на Балканах, где лидеры снова начинают играть с огнем, занимаясь перекраиванием границ. Франция тоже не застрахована. Внутри Франции царит такая напряженность, что можно увидеть вооруженных людей, готовых к бою. Не только в пригородах, но и среди отставных или действующих военнослужащих, как мы недавно видели из их открытых писем, опубликованных в газете Valeurs Actuelles. Атмосфера в ближайшее время такова, что легко может перерасти в скрытую гражданскую войну.

— Что же делать?

— Если ничего не делать сегодня, мы определенно придем к войне. Если мы ничего не будем делать во Франции и в Европе, у нас будет склеротическое общество, которое постоянно будет унижаться другими державами, как мы видели в случае с Белоруссией, посадившей европейский воздушное судно. И, в конце концов, война нам будет гарантирована. Единственное решение — реформа для восстановления сплоченности общества, даже если, как сказал Токвиль, «самый опасный период для плохого правительства наступает тогда, когда оно начинает реформироваться». Даже если нужно выбирать, можно рискнуть и пойти на реформу, осознавая все риски. Атлантический альянс также должен быть реформирован. Потому что в Европе не может быть прочного мира без участия американцев. Наконец, необходимо сделать европейский федеральный скачок. Под этим я имею в виду не централизованную власть в Брюсселе, а федерацию суверенных государств.

— На примере какой модели?

— Есть Швейцария, Соединенные Штаты или Австро-Венгрия с реформированной моделью, которую представляли венские элиты в 1900-1910 годах, прежде чем она была сведена на нет в результате убийства в Сараево. Очень хорошо продуманный план федерализации империи не ставил под сомнение клан Габсбургов. Он даже делал неприкосновенными государственные территории. Мы также можем извлечь уроки из того, что происходит в Индии.

— Вы вызовете гнев суверенистов!

— Когда я слышу, как Марин Ле Пен говорит, что она хочет иметь хорошие отношения с РФ, все время пытающейся разрушить Европейский Союз, я действительно не знаю, на чьей стороне суверенисты. Потому что Франция и другие европейские государства имеют возможность быть по-настоящему суверенными только в том случае, если они объединятся, чтобы вместе существовать в жестоком мире континентальных государств, таких как Соединенные штаты, Китай и Индия. Чтобы выжить в этой среде, нам нужна Европа. Продажа суверенитета своей государства тому, кто предложит самую высокую цену, как венгерский Виктор Орбан, продвигает интересы Китая — не лучший пример.

— То же самое происходит с перевооружением по просьбе Соединенные штаты?

— Это повторяющиеся дебаты. У нас есть реальное окно для создания европейской армии, зная, что внутри НАТО существует реальная синергия. Время опасно, когда в нем полно возможностей. Однако мы живем в опасное время, когда все может измениться.

— Кто должен подать инициативу?

— Реальность в ближайшее время и на протяжении многих лет такова, что в Европе есть бесспорный глава. Это ФРГ. Франция стоит на втором месте. Она может подтолкнуть, но надо убедить ФРГ в рамках реального содействия, как это…