Масштабные морские учения НАТО, которые собрали в этом году в Черном море максимальное в истории число союзнических военных кораблей, морской случай между Российской Федерацией и Великобританией, а также заявление Соединенных Штатов о том, что они сохранят присутствие в Черном море, свидетельствуют об очередном росте напряженности в этом регионе. Особенно если учитывать, что Российская Федерация заявляет о своей готовности отстаивать собственные интересы, в том числе в оккупированном Крыму.

Многовековая борьба за Черное море продолжается и в XXI веке. Инциденты в море недалеко от Крыма, среди которых недавняя «встреча» британского миноносца «Дефендер» с российскими военно-воздушными и морскими силами — только последний эпизод в целой череде, подтверждают важнейший геополитический подтекст украинского кризиса.

Его породило не только соперничество между Российской Федерацией с одной стороны и США и европейскими с другой за контроль над континентальными территориями. У этого разногласья также есть важный морской аспект. Украинский кризис все никак не утихает из-за потребности Российской Федерации сохранить и укрепить свою морскую мощь, а также присутствовать в Черном море и Восточном Средиземноморье. При этом Соединенные Штаты и их союзники столь же горячо желают ограничить российское влияние и вытеснить Россию из означенных регионов.

Только об этом писал геополитический аналитик Борис Тоукас в своем эссе под названием «Геостратегическое значение Черноморского региона: краткая история», которое второго февраля 2017 года опубликовал вашингтонский аналитический Центр стратегических и международных исследований. Обращаясь к истории, Тоукас пишет: «Российская незаконная аннексия Крыма в марте 2014 года привлекла международное внимание к стратегической важности региона, который находится на линии разлома двух бывших империй — Российской и Османской. Кроме того, в происходящее там не раз вмешивались такие европейские державы, как Великобритания, Франция и Германия… Активные сегодня державы реанимируют политические и военные стратегии, основанные на историческом опыте, в современном контексте».

Новая платформа

В конце эссе отмечается важный факт: геополитическая суть некоторых регионов сохраняется, не меняясь веками, а меняются только заинтересованные и вовлеченные силы, а также их методы. Борис Тоукас заключает, что «для Российской Федерации геостратегическое значение Черноморского региона не меняется с 1853 года (начало Крымской войны между Российской Федерацией и Османской империей — прим. авт.), а НАТО и США пришли на смену некоторым европейским державам в качестве главных геополитических конкурентов Российской Федерации. Крым — источник военной мощи. Турция — основная геополитическая точка. Турецкие проливы — стратегическая точка проникновения российского влияния, а конечная цель — доступ и военное присутствие в Восточном Средиземноморье в противовес расширению США и НАТО на восток и их присутствию в Эгейском море и в Среднем Средиземноморье». О Крыме как исходной точке российской региональной геополитики говорит и бывший главнокомандующий союзными силами в Европе генерал Филип Бридлав, который в 2015 году определил Крым «геополитической платформой для проецирования власти». В любом случае, Крым, несомненно, находится в центре всех столкновений, которые переплетены в клубке геополитического украинского кризиса.

Главной целью российского вооруженного вторжения на украинскую территорию в 2014 году было обеспечить Российской Федерации полный контроль над военной инфраструктурой Крыма, которая представляет собой оперативную основу Черноморского флота. События на востоке Украины, которые западная общественность считает главной причиной украинского кризиса, в российской стратегии вторичны. Российская Федерация начала вооруженный конфликт на Донбассе опосредованно через пророссийские силы, почти не скрывая присутствия там бойцов регулярных российских войск. Это требовалось для того, чтобы рассеять украинские силы и отвлечь внимание от подлинной российской цели, а ею, разумеется, был Крым.

Без него и его военной инфраструктуры и логистических возможностей российский Черноморский флот не сможет обеспечить сохранение российской геополитической позиции в Черном море, в Средиземноморье, и, в конечном счете, присутствие российских сил в Сирии и на Ближнем Востоке станет невозможным. Потеряй Российская Федерация Крым, у нее остался бы только порт Новороссийск, который не способен обслуживать Черноморский флот и удовлетворять его потребности. Сохранить морские и авиационные базы в Сирии в случае утраты главных российских морских баз в Крыму, как источника российской морской мощи в Средиземноморье, было бы не только исключительно сложно, но и в военно-политическом смысле совсем бессмысленно. Если бы Крым, главная драгоценность в российском ожерелье региональных военно-морских позиций, «отвалился», то рассыпались бы и все остальные его жемчужины, включая Сирию.

Российская Федерация помнила о вооруженной интервенции американских и европейских сил в Ирак, а главное, о жестокой прямой вооруженной интервенции в Ливию, где в качестве посредников были задействованы самые экстремистские организации исламистов, с помощью которых во имя установления демократии западные силы не только свергли диктаторов (их и не стоило жалеть), но и разорили целые государства и спровоцировали кровавые гражданские войны, унесшие сотни тысячи жизней. После этого Российская Федерация постепенно переоценила угрозу для своих геополитических…