FAZ: Хочу начать с предмета об агрессии на востоке. Идет концентрация российских войск на востоке, в оккупированном Крыму и на море. РФ говорит, что военнные силы отводят. Истина ли это? Или их там до сих пор много?

Владимир Зеленский: Мы знаем конкретные цифры. 30-35 тысяч (военных. — Ред.) в час эскалации находились на временно оккупированных местах Донбасса. Вдоль границ Украины и Российской Федерации мы насчитывали в разные периоды еще где-то от 50 до 80 тысяч военных и на территории Крыма тоже около 33-35 тысяч. Когда я говорю об оккупированных местах, там есть военнные силы: 30-35 тысяч войск сепаратистов плюс около трех тысяч кадровых российских офицеров.

И когда Европа и USA начали давить на Россию — мы призывали к этому — благодаря этому совместному давлению шанс эскалации снизилась. С территории Крыма ушли примерно три с половиной тысячи военных. Все прочие остаются на месте — вся техника на 90% на месте. Поэтому мое видение, что эскалация возможна в любой час до конца сентября, скажем, точно до 12-16 сентября. Мы знаем, что будут учения «Запад-2021». Потому считаю, что до этого периода ситуация остается очень опасной.

— Какой опасности Вы ожидаете: попытки построить наземное сообщение Российской Федерации с оккупированным Крымом или попытки получить территорию севернее Крыма? Чего Вы ожидаете, к чему обязаны быть готовы?

— Есть много военных вариантов, возможных со стороны РФ, в том числе морские операции. Мы очень обеспокоены этим, и в настоящее время наблюдается блокирование Азово-Черноморского региона российскими кораблями. Они контролируют этот регион, несмотря на международное право, нарушая его. Это то, что вы сказали — один из вариантов выхода на Крым и чтобы прорубить этот коридор с материковой Украины. Может быть эскалация со стороны оккупированного Донбасса, мы это прекрасно понимаем. Большой скачок, блицкриг к границам Донецкой и Луганской областей. Мы рассматриваем и готовимся к таким шагам.

Но имеют возможность быть, скажем так, «сюрпризы» и с другой стороны. В настоящий момент очень опасная ситуация в Белоруссии. Это наши северные границы. И мы понимаем, что РФ и Белоруссия постоянно рассматривают и договариваются о важном геополитическом и, наверное, оборонном соглашении. После этого может быть действительно серьезное влияние Российской Федерации и серьезная координация и контроль белорусских вооруженных сил. Тогда мы можем рассматривать риск и с той стороны.

Мы не знаем подробностей этого договора о создании союзного государства.

Но если, например, мы говорим о коридоре в Крым, то это значит, что нельзя будет спрятать эту ситуацию за «гражданским конфликтом». Это будет открытая полномасштабная война.

— Господин Глава, Вы говорили о потенциале блицкрига. Это может быть с востока, юга или севера?

— Да, может быть.

— Будет ли эта агрессия более легкой для Российской Федерации, если заработает труба «Северного потока — 2», и они смогут не переживать, что потеряют транзит через Украину? Ведь если труба будет повреждена во время войны, то они скажут, что это для них не проблема, потому что есть «Северный поток — 2». Этот проект облегчает возможность российской агрессии.

— «Северный поток — 2», я считаю, ничем не отличается от аннексии Крыма. Я объясню, почему. Чтобы забрать себе Крым и иметь возможность торговаться, была начата война на востоке Украины, тогда понемногу «забывается» предмет Крыма. Даже в Нормандском формате я поднимал этот предмет, и все стороны говорили, что Крым не является аджендой (на повестке дня. — Ред.) этих переговоров. Но мы продолжали поднимать эту тему. Именно поэтому я решил создать Крымскую платформу. Ведь мы понимали, что предмет оккупации Крыма забывается.

Теперь россияне идут по тому же сценарию. То есть у них появляются постоянные рычаги для торгов. И Крым все больше отдаляется. В Крыму была паспортизация в течение многих лет — у крымчан всегда были как украинские, так и российские паспорта. Затем была аннексия Крыма. Вроде бы — защита россиян. Дальше — Донбасс, чтобы «забыть» Крым. На Донбассе в настоящее время идет раздача российских паспортов — роздано около 300 тысяч.

Далее, чтобы торговаться относительно Донбасса, чтобы «выбить» для сепаратистов амнистию, чтобы оставить за РФ контроль за результатами местных выборов и так далее, надо поднимать ставки. «Северный поток — 2» на сегодняшний день — это козырная ставка. Реально у них на руках флеш-рояль, который к тому же частично поддерживает Европа. Если они достроят «Северный поток — 2» это станет угрозой для энергетической безопасности Украины и Европы. РФ точно нас отключит. Да, у нас есть контракт. Кстати, благодаря ФРГ и Франции мы в Нормандском формате согласились об этом контракте на пять лет. И из этих пяти лет почти два уже прошли. Через три года этот контракт закончится. Если они завершат техническую сторону «Северного потока — 2» в текущем году, он заработает через два-три года. И мы знаем, что будет. Все это делается для того, чтобы следующего контракта у Украины не было. А точнее — используют этот рычаг уже в вопросе Донбасса.

— А существование «Северного потока — 2» не усиливает риски войны? Потому что эскалация боевых шагов в настоящее время может представлять угрозу для газопровода и, как следствие, для транзита. А с появлением «Северного потока — 2» для российской стороны станет возможным блицкриг, о котором Вы говорите.