Администрация Байдена представила визит госсекретаря Энтони Блинкена в Киев 6 мая как демонстрацию поддержки борьбы Украины против российской агрессии. Вместо этого Блинкен предъявил нам лишь риторическую болтовню, отступив от того, что делали высокопоставленные чиновники команды Трампа (хотя и не сам Трамп), чтобы поддержать Украину, и вернувшись к уговорам эпохи Обамы. В. Путин должен быть в полном восторге.

Более того, необъяснимым образом Блинкен приравнял агрессивность Российской Федерации к общеизвестным серьезным проблемам с коррупцией на Украине, заявив, что государство переживает как «агрессию извне… так, и, по сути, изнутри». Такая натянутая параллель бессмысленна. И для Вашингтона, и для Киева коррупция вряд ли имеет такое же стратегическое значение, как угроза Москвы. Глава Украины Володимир Зеленский победил на выборах, проводя свою кампанию именно против коррупции, и, пока он пытается сохранить свою власть, публичные нотации не улучшат результаты его деятельности.

Что еще более важно, глава Байден по-прежнему не имеет политического курса в отношении Российской Федерации (или Китая) в Европе. Например, во время телефонного разговора с Владимиром Путиным 13 апреля Байден затронул длинный перечень тем, а закончил тем, что пригласил Путина на двустороннюю встречу. Однако цельная внешнеполитическая стратегия требует расстановки приоритетов и распределения ресурсов между проблемами национальной безопасности, а не просто их перечисления. При отсутствии базового дискурса национальной политики чисто процессуальные шаги в ней, типа предложенной встречи, останутся в лучшем случае театральными жестам и явятся контрпродуктивными, четко высвечивая ту пустоту, которая лежит под публичной риторикой.

Между тем, унаследованные Байденом проблемы, усложняющиеся с течением времени, все чаще требуют безотлагательных решений. После распада Советского Союза и Варшавского договора расширение НАТО на восток так и не достигло окончательного завершения. Шесть стран Восточной Европы и Кавказа остались в «серой зоне» между Российской Федерацией и новыми границами НАТО, тем самым оставаясь уязвимыми перед желанием Москвы восстановить свою гегемонию в границах бывшего СССР. (Пять центральноазиатских государств, имеющих собственные сложные отношения с Российской Федерацией, заслуживают отдельного анализа.)

После распада СССР Москва активно стремилась оспорить принадлежность этой «серой зоны»: путем прямого военного вмешательства создавая «замороженные конфликты» в Молдове и Грузии и манипулируя азербайджано-армянским военным противостоянием вокруг Нагорного Карабаха. Российская Федерация политически и экономически держала Беларусь «на коротком поводке», и эта ее стратегия остается такой же и по сей день, но осуществлять ее Москве становится все более сложно после массовых выступлений против минского режима в 2020 году.